Oops! It appears that you have disabled your Javascript. In order for you to see this page as it is meant to appear, we ask that you please re-enable your Javascript!
Главная » Магия и кладбища » Марийская и Чувашская магия » Сходство и различие чувашской и марийской магии

Сходство и различие чувашской и марийской магии

По представлению чувашей и марийцев, Вселенной управляют “хозяева” местности. Живут они в невидимом мире в средней зоне Вселенной и непосредственно подчиняются Великому Духу Неба Тэнгри и божеству Земли. Как считалось, “хозяева” местности управляли территорией видимого мира, обитаемого людьми. Сами названия “эзи”, “хужа”, “ия”( хозяин, господин) говорят о том, что их считали истинными хозяевами гор, лесов, рек и т.д. Пределы территорий хозяев местности определялись естественными границами (берег, река, овраг, перевал и т.д.). Таким образом, территория обитания людей — это одновременно и место жительства всевозможных духов — хозяев. И все же духи — хозяева — это существа иного мира и относятся к особому классу.

В чувашской магии хозяева местности выступали в облике людей, понимающих человеческую речь, живущих семьями, обладающих богатствами, главным образом в виде растительности, зверей и полезных ископаемых. Дикая природа воспринималась как упорядоченный мир. Поэтому ее естественным обитателям — хозяевам гор, рек, лесов — были чужды человеческие ценности. Они не имели одежду. В древних преданиях марийских магов хозяева местности являлись перед охотниками голыми, с длинными волосами.

Отношение к хозяевам местности влияло на выработку у людей их морально-этических норм поведения. Правила и нормы поведения человека были тесно связаны с почитанием хозяев данной местности. Эти правила и нормы сводились к различным запретам, оберегающим от людей покой хозяев местной природы и их богатства (растительный и животный мир). Во время пребывания в лесу на промысле зверя запрещалось кричать, свистеть, петь, громко смеяться и разговаривать и т.п. Запрещалось загрязнять водоемы, реки, источники. Запрещались рубка деревьев без крайней необходимости, истребление животных в корыстных целях или без нужды. За нарушение покоя, правил поведения при охоте, добыче древесины, минеральных полезных ископаемых и.т.п. хозяева местности подвергали нарушителей различным наказаниям: лишали их добычи, насылали плохую погоду, посылали несчастья и болезни и т.д. Нарушители таких норм карались хозяевами местности здесь же, на этой земле, а не после смерти.

Убить несколько оленей у чувашей и марийцев считалось деянием, наказуемым со стороны хозяина тайги.

Для того чтобы заслужить благорасположение хозяев местности, чувашские и марийские маги приносили различные жертвы. Так, в дар хозяевам местности вешали на деревья “дьалама” — ленточки из материи только светлых тонов: белые, синие, голубые и красные. Их подвязывали, главным образом, на березу или лиственницу. К ели, пихте и кедру не подвязывали, так как они считались “кара агач”, т.к. имеют “темные листья”, хвою. Около деревьев, увешанных ленточками, останавливался каждый путник, оставляя жертву, и просил благословения у хозяина этой местности. Если на горе или у ее подножья не росли деревья, тогда складывали кучу камней холмиком и около нее приносили жертвы.

Хозяевам местности, кроме ленточек, дарили пучки волос из гривы или хвоста коня, монеты и т.п. Если при себе имелась молочная водка, обязательно брызгали несколько капель — угощали хозяина местности. Считали, что нельзя останавливаться на месте жертвоприношения, если едешь на похороны или обряды захоронения, так как нужно быть чистым перед хозяином местности. Или, если не знаешь слов обращения (алкыш) к хозяину местности, луше ничего не говорить, так как словесная путаница может рассердить хозяина местности.

У охотников был обычай рассказывать сказки на промысле, вечером, перед сном. По мнению охотников, эти сказки слушал и хозяин гор. Эта вера была настолько распространена и считалась действенной для удачи, что некоторые охотники брали с собой кого-либо из стариков-сказителей специально для развлечения хозяев гор и те получали по окончанию промысла за это полный пай добычи.

Было распространено представление о сексуальной связи охотников на промысле во время сна с хозяйками гор. Это представление было настолько прочным и обыденным, что влияло на семейный быт охотников. На его основе сформировались специальные обычаи или запреты. Например, отправляясь на промысел, охотник не мог вступать в супружескую связь со своей женой. Мотивировалось это тем, что иначе ему не будет удачи на промысле, так как выходить на промысел надо чистым. Ну а если охотник на промысле видел себя во сне спящим с женщиной, то это считалось верной приметой, что с охотником спала хозяйка горы или иного участка тайги, результатом которого объяснялась неизменная удача этого охотника на промысле и даже богатство некоторых.

Хозяин горы

В магии чувашей и марийцев гора является составной частью живого существа— планеты Земля. Как живое существо, Земля, гора тоже мыслит. Горы выполняют роль своеобразного “мозга планеты“. В одной компютерной микросхеме, состоящей из кремня, вмещается и накапливается большое количество памяти. А сколько такого кремния в горах? Ясно: несметное количество. Значит, в горах накоплено Земного памяти в огромных количествах. Там, где из недр земли когда то в Космос выплеснулась огромная энергия, там появились горы. Где всплеск энергии был незначительным, там сегодня овраги. Горы, своими вершинами направлены вверх, в Космос, обеспечивают связь с Высшим Разумом, а своими основаниями они погружены в тело планеты, воздействуя на него. Горы, которые испускают в большом количестве светлой энергии, называются священными. Иногда люди видят: как от священной горы в небо уходит светлый столб энергии. Во время молитвы, пожелания людей превращется в тонкую энергию и уходит в Космос. У людей, молящихся у священных гор, их пожелания (тонкая энергия) вливается в столб светлой энергии (горы), уходящий в Космос и вследствие этого слияния сила их молитв многократно увеличивается.

Глубокое почитание священных гор в чувашской и марийской магии известно из древних источников. Об этом красноречиво свидетельствуют разнообразные и разновременные памятники: могильники, каменные жертвенные сооружения, святилища, камни с рисунками устраиваемых сакральных праздников или молений и т.п. Каждое племя имело свою семейно-родоплеменную гору. Такие горы служили культовыми центрами для жертвоприношений своей родовой святыне.

По представлению, на горе и у его подножия параллельно существовало два мира. Первый, видимый — это горы, леса, деревья, реки и т.п., с чем человек непосредственно хозяйствовал в своей жизни. Важным признаком принадлежности к реальному миру считалась видимость. Если “нечто” не видят, но слышат, это “нечто” принадлежит иному миру. Там царит безвременье. И вот в этом невидимом мире была вторая жизнь хозяина горы (тав хужасы, таг хужасы) и его семьи. Хозяина горы имела не каждая гора, но в каждой местности была особая гора, на которой, как считали древние тюрки и монголы, жил ее хозяин. В хозяевах гор видели своих предков. Именно от них зависело хозяйственное благополучие общества. Переселяясь на новое место, род часто сохранял связи с прежним хозяином родовой горы. Иногда, переселившись, члены рода начинали почитать новую гору с его хозяином, расположенную на своей новой территории.
Родовой горе обращались с термином “ыдык таг” (священная гора). Эта гора защищала род от злых духов, она способна была обеспечить их благоденствие. Каждое тюркское племя представляло своего хозяина горы по-своему. Одни его представляли в облике бледного (бесцветного) мужчины. Но отличающей его от людей чертой было отсутствие бровей, иногда и ресниц. Другие роды, хозяина горы представляли в виде молодой обнаженной женщины с большими грудями, с белыми волосами. Горные хозяева в основном фигурировали в сказках, легендах, в мифах. Жили они семьями, вместе с братьями и сестрами в пещерах (горах).

В марийской магии существовала вера в возможность посетить страну невидимого мира. Об этом свидетельствует миф, по которому заблудившийся в середине зимы охотник забрался в медвежью берлогу и заснул. Когда он проснулся, оказалось, что уже выросла зеленая трава. В это время к нему подъехал хозяин горы в образе человека верхом на лошади, предложил свою помощь и дал паленые рога. Охотник почувствовал себя сытым от одного только запаха. Хозяин горы пояснил: “На земле, поминают тебя, жгут пищу, вот ее то запахом ты и делаешься сытым”, затем отвез охотника домой, с условием никому не говорить о том, кто ему помог. Охотник, напившись вина, рассказал обо всем жене. Когда он ночью вышел во двор, его убил хозяин горы.

Хозяин священной родовой горы не только помогал и оберегал людей от всяких бед и злых духов, но требовал правил поведения людей по отношению к нему и его богатству, растительности и животным, живущим на его территории. На священной горе нельзя было охотиться, ловить рыбу, пасти баранов, кричать, свистеть, петь и т.п. Хозяин горы не допускал никаких отступлений или нарушений, связанных с пребыванием здесь людей, не только по отношению к себе, но и к зверям, растительности этих мест, особенно неосторожного обращения с огнем и т.д. Он наблюдал за поведением женщин, живших поблизости. Женщины не допускались на священную гору. Находясь в пределах ее видимости, они должны были обязательно покрывать голову (так же, как и в присутствии мужчин — старших родственников мужа). Они не имели права произносить собственное название священной горы. За подобные нарушения они подвергались хозяином горы неотвратимому наказанию, чаще — болезнью. Хозяин горы держал в страхе даже камов, хотя для многих из них был покровителем (давал им бубны и т.д ).

Хозяин воды

В Чувашской и марийской магии вода воспринималась как чуждая, враждебная. Это — владения духов и вход в иной мир. “Хозяин” воды (су хужасы) относился к жителям невидимого мира нижней зоны. Во всех океанах, морях, реках, озерах и т.п. есть свои хозяева вод. Владения хозяина воды ограничивались конкретным водоемом. Главным его богатством являлась рыба.

Хозяин воды (су хужасы) представлялся тюркам в образе старца, поэтому в мифах его называют “дедушка воды” (су бабасы). У него есть семья. “Хозяйка воды” (су анасы) — его жена. Есть у них и сын. Его называли просто “хозяин воды” (су хужасы). Су бабасы живет в отдаленных местах водоема. Любит одиночество и очень сердится, если нарушают его покой. Человека заплывшего далеко, он мог иногда утащить под воду. Про таких утопленников в старину говорили: “Его су бабасы забрал”. Особенно не терпел хозяин воды (су бабасы), когда загрязняли море, реку, озеро всякими нечистотами, бытовым мусором и т.п. Нельзя черпать черным котлом — нельзя пачкать воду. Зимой можно было в исключительных случаях пользоваться проточной водой, потому что имеется снег и нет особой нужды беспокоить хозяина воды. Так как нижняя часть тела женщины считалась нечистой, то женщине не дозволялся ни рыбачить, ни рыть оросительные канавы: во время этих работ она могла осквернить эту воду. Запрещалось топить в воде новорожденных щенят. За это хозяин воды рано или поздно наказывал нарушителей различными неприятностями и болезнями. Например: плохой рыбалкой, уменьшением в водоемах рыбы, отравлением или заражением инфекционными болезнями от зараженных рыб и т.п. У купающихся в загрязненных водоемах выскакивали на теле различные болячки и чири.

Хозяйка воды (су анасы) представлялась в образе обнаженной женщины с красной кожей, расчесывающей золотым гребнем свои длинные черные волосы. Глаза черные, брови густые и красивые. Хозяйка воды (су анасы) выходила на тихий укромный берег, и там ее во время расчесывания волос и видели. Вспуганная неожиданным появлением человека, хозяйка воды (су анасы) быстро исчезала в воде, иногда забыв золотой гребешок. Считалось, что человеку, нашедшему этот гребень и не взявшему его, всю жизнь сопутствует удача. На человека, унесшего гребень, наваливались всякие несчастья. Своими проклятиями хозяйка воды не давала ему покоя, пока гребень не был возвращен на место, откуда был взят.

Хозяйку воды очень боялись дети и молодые женщины. Ночью они опасались купаться, так как в это время она обходила свои владения и могла кого-нибудь унести под воду. Обычно такого утопленника находили в непредсказуемом месте и далеко от места трагедии. По такому случаю говорили: “Хозяйка воды путает и отводит от себя подозрения”.

Сына дедушки воды (су бабасы) тюрки представляли в виде обнаженного молодого человека. Отличался он по внешности от своей матери су анасы лишь тем, что у него не было бровей и длинных красивых волос. Его называли просто су хужасы (хозяин воды). Считали, что характер у него был вспыльчивый и непредсказуемый. Мог без причин рассердившись поднять на море бурю и затопить корабли. Иногда в ясную, солнечную, безветренную погоду неожиданно в реке поднимал высокие волны, которые ломали водяные мельницы и топили людей. А затем, так же неожиданно, успокаивался. Любимым развлечением было у него гонять косяки рыб.

Су бабасына, су анасына, су хужасына — Чувашские и марийские маги устраивали общественные жертвоприношения, причем частота их проведения зависела от того, какие “взаимоотношения” складывались у людей с рекой. Если разливы бывали сильные, часто тонули люди, то жертвоприношения устраивали каждый год весной, приурочивая их обычно к первой фазе луны. Хозяину воды жертвовали трехгодовалого бычка или барашка. Сначала в воду бросали внутренности, а после — шкуру с головой и ногами. Жертвоприношение происходило на берегу реки, возле растущей там березы.

Хозяйка родника

Издревле в марийской и чувашской магии почитанием, смешанным со страхом, пользовались вытекающие из-под земли родники. Родник связывает разные сферы пространства. Течет он из-под земли и уже тем самым связывает оба мира — подземный и срединный. Родники подразделялись на кара (черный) родник и ак (белый, прозрачный) родник. Вода в кара роднике обычно обильная и черная. Такой родник в основном использовался для лечебных целей. Водой от источника смачивали больные суставы. Вода в ак роднике — без мутей и примесей. Она имеет целебные свойства. Такую воду пили, в ней купались. Неспроста с древних времен считали, что характер людей аула зависит от родника, с которого они воду пьют.

В марийских мифах хозяин родника представлялся в образе красивой молодой женщины. Ее считали дочерью хозяина воды и любимицей хозяина горы. Хозяйка родника была и любимицей божества Дождя. Еще не было никаких намеков о дожде, а хозяйка родника уже знала о его прибытии. В спокойно текущем роднике вода вдруг начинала журчать. Так хозяйка родника приветствовала приход дождя и показывала ему свою любовь.

По отношению к родникам существовал целый кодекс правил и запретов. Запрещалось: плевать на родник, бросать мусор возле родника, ковырять палкой вход источника и т.п. Считалось необходимым сохранять воду в чистоте. Для того чтобы зачерпнуть ее, посуду нужно было сперва почистить. Все звери и птицы, обитающие в местности, где находился родник, считались принадлежностью хозяйки родника, поэтому охота около родника не допускалась. При плохом отношении к роднику хозяйка родника обижалась, а иногда уходила. Тогда родник высыхал. Чуваши говорили: “У людей, обижавших хозяйку родника, отсыхали руки и ноги”. Марийские и чувашские маги около родников совершали жертвоприношения в случаях, когда пропадала вода в источнике. Родник доверяли очищать только чистым и безгрешным людям. Хозяйке родника приносили дары в виде серебряных монет. Влюбленные у родника назначали свидания и объяснялись в любви. Больные у хозяйки родника просили помощь в выздоровлении. У журчавшего родника люди находили успокоение души. В древности недалеко от родника хоронили святых людей. Такие родники называли священными. До сих пор в народе считают, что вода в священных родниках по вкусу отличается от простых родников. В тюркских мифологиях наиболее священным считается место, где воды семи родников соединяются в единую речку. Хозяйку такого родника считали родственницей семи звезд на Небе.

Таким образом, по представлениям древних родники связывали не только срединный и подземный, но и верхний миры.

Лучшим временем для посещения родников считалась ранняя весна, когда распускаются листья, или осенью, когда пожелтеют листья на деревьях. На родник брали с собой различные продукты, кроме соли и мяса. Соль не брали из-за того, что она впитывала в себя лечебную силу родника и снижала лечебное свойство воды. На родник нужно было приезжать чистым. Люди, у которых умер кто-либо из близких родственников, не должны были ездить на родник в течение 40 дней. Нельзя было приезжать женщинам в период менструаций.

По приезду к источнику угощали хозяйку родника имеющимися продуктами. На ветки деревьев вешали ленты. Тюрки верили, что источники с минеральной водой могут избавить человека не только от болезней, но и от многих неприятностей. После угощения хозяйки родника, сообщали ей о своей болезни и просили от нее избавить или вылечить хотя бы на 2-3 года. В чувашской магии обряд жертвоприношения хозяйке источника повторялся больными после окончания срока лечения. После посещения источника соблюдался ряд запретов. Нельзя было в течение года рассказывать о том, что слышали или видели, даже во сне, во время лечения на источнике. Во время лечения не употребляли соленую пищу, не пили вина и араку и не ходили на свадьбы и похороны. Лечившегося на источнике нельзя было прямо спрашивать о состоянии его здоровья.

Хозяин леса

Чвашские и марийские маги особо почитали хозяев лесов, так как считали, что от них зависело хозяйственное благополучие общества. С ними люди делили обитаемый мир.

Скотоводы передвигались весной на летовку, расположенную в горах, где пышная растительность альпийских лугов манила к себе людей и скот, а осенью спускались на ровные малоснежные степи, в которых скот всю зиму добывал себе подножный корм. Кочевникам-тюркам были необходимы не только зеленые степи, но и покрытые лесом горы. Лес с гор они использовали для изготовления юрт и телег, а также стрел, причем ценился горный лес. В переселках укрывали скот во время буранов, доставляли пастухам дрова для костров. В лесу тюрки охотились. Так человек жил в видимом мире.

Хозяин леса или тайги относился к существам невидимого мира срединной зоны. В каждом лесу или тайге свой хозяин леса. Все они подчиняются Великому Небу Тэнгри и божеству Земля. В мифологии хозяин леса представляется в образе высокого дедушки с седыми волосами и белой бородкой. Лицо у него добродушное. Богатство хозяина леса заключалось в растительном и животном мире леса. Он знает каждое дерево в лесу и каждого зверя. Обходя свои владения он следил за порядком в лесу. Постоянно трудился для приумножения лесного богатства.

К людям он относился добродушно и не делал им зла. Но был суров к тем, кто шумел, свистел, захламлял и неосторожно обращался с огнем в лесу — тем самым нарушая покой его и леса. Суров был и к тем, кто в корыстных целях рубил молодые деревья, убивал из жадности больше животных, чем необходимо на пропитание. На таких людей он насылал разные наказания: лишение счастья в охоте, болезни и т.п. Наказанию подвергались даже целые аулы, если их люди наносили ущерб лесу. Первым признаком наказания был пожар в доме наказуемых. В ауле постоянно происходили какие-нибудь несчастья, например, люди ели лесных животных, травы, ягоды и отравлялись или заболевали разными заразными болезнями, дети часто умирали при рождении и т.п. Сколько бы ни старались и ни трудились жители этого аула, а бедность постоянно сопутствовала им. Такие аулы не росли, численность домов оставалась неизменной.

У хозяина леса есть и внучка — дочь леса (мещэ, урман кызы).Дочь леса представлялась древним в образе молодой красивой девушки, похожей на березу. Она легка, весела и озорница. Играет больше со зверями в лесу, но не прочь пошутить и с человеком. Особенно при закате солнца, она, подражая голосу человека, зазывая одинокого человека, запутывает его в лесу. Вдоволь наигравшись в прятки, она выводит его на окраину леса возле какого-нибудь аула. В таких случаях говорили: “Это шутки дочери хозяина леса”.

Чувашские и марийские колдуны считали, что с наступлением зимы хозяин леса уходил в спячку и просыпался весной вместе с пробуждающейся природой. Поэтому, чтобы охота была удачной, ягод было вдоволь, люди не болели весной, возле речки вблизи леса тюрки приносили хозяину леса в жертву белого барана.

Хозяин пути (дороги)

В реальной жизни, как и в фольклорной, человек не столько проводит жизнь в доме, сколько в дороге. Герои тюркского эпоса почти всю жизнь проводят в дорогах: они едут к родителям, ищут невесту, едут на битву и возвращаются домой, путешествуют в верхний и нижний миры. Общество скотоводов вообще находилось в постоянном движении: перекочевка, отгон стада на пастбища и возвращение их, в прошлом — военные походы и т.д. Подвижной была и жизнь таежных охотников, преодолевавших пешком и на лыжах сотни километров тайги. Поэтому тема дороги, пути пронизывает традиционное мировоззрение.

Путь человека измерялся количеством ночевок, прогонов коня. Своеобразной мерой пути служил чакырым — расстояние, на котором можно слышать крик (около 1060 м). Средства передвижения могли быть самыми различными — лыжи, сани, лодки, но чаще всего передвигались верхом. Конь был верным спутником человека, предупреждавшим его об опасности, защищавшим от беды. В длительной дороге какие только происшествия не случались с человеком. Дорога могла быть счастливой и могла быть трагичной, а путь— коротким и бесконечным. Поэтому в народных сказаниях имеются такие слова: “Усал юл” (злая дорога), “хэтэр юл” (опасная дорога),”юл баше” (начало дороги), “юл койрыгы” (конец дороги), “юл баласы” (детя дороги), “йоклата торган юл” (усыпляющая дорога), “адаштыра торган юл” (путающая дорога) и т.д.

Путь человека — в жизни и в мифе — обязательно предполагает возвращение. Проклятие: “Да будет тебе дорога, чтобы идти, да не будет дороги возвращения” — разнозначно пожеланию смерти. И наоборот, в пожеланиях счастливого пути всегда акцентируется возвращение. Путь неживого человека — это путь в одну сторону, т.е. уход. Возвращение его крайне нежелательно.

Большими путешественниками в иной мир были Чувашские и марийские маги. Но без дорог и путей они бы не могли перемещаться из одной зоны Вселенной в другую. Дороги связывали верхний и средний миры. Вниз по этой дороге переносили в средний мир кут (кот) будущих живых существ, вверх отправляли кот животных, принесенных в жертву. Дорога, ведущая в иной мир, “не использовалась” зимой. Говорили, что зимой видимое небо замерзает.

По представлению марийцев, каждый путь имел своего “хозяина”. Хозяева дороги жили в невидимом мире и подчинялись Великому Духу Тэнгре, божеству Земли и Эрлику. Они обслуживали видимые и невидимые дороги. Хозяина дороги представляли в образе мужчины, с добродушным характером. Людям он не делал зла. Иногда мог пошутить (на ровном месте человек мог споткнуться и упасть). Испытывал путника, приведя на распутье или перекресток, на котором решалась его судьба. По какой дороге пойдет человек по “плохой” (начар юл) или по хорошей (яхше юл).

Тэнгрианцы с почтением относились к хозяевам дороги. Строители поддерживали дороги в хорошем состоянии. Возле дорог сажали деревья. Перед выходом на длинную и опасную дорогу, всегда делали жертвоприношения хозяину дороги, чтобы в пути сопутствовала удача и скорое возвращение.

Запрещалось: строить дороги на священных местах, проклинать и разрушать дороги. Нарушителей правил поведения хозяин дороги наказывал, с такими людьми в дороге случались несчастья. Некоторые пропадали в дороге, не имели возможности вернуться домой, блуждали, не найдя нужного пути и т.д.

Хозяин дома

Жилище — одно из ключевых элементов, определявших традиционное мировоззрение чувашских и марийских народов. Жилище, будучи наиболее организованной частью пространства, предохраняет своих обитателей от воздействия внешнего мира и опосредствует контакты с ним. Обладая уникальным статусом, дом как бы живет своей жизнью.

Будучи одной из основных форм освоения внешнего мира, строительство осуществлялось сообразно практическим потребностям. Необходимым условием его успешного завершения, кроме прочего, считался правильный выбор времени. В основном, предпочитали начинать строительство жилища весной. Связано это было не только с практичностью, после холодной зимы, но и с тем, что весна была точкой начала годового цикла, мифическим началом природного и культурного мира.

Место для дома выбирали в период новолуния — наиболее благоприятный момент времени. Несчастливым считалось место, где дул холодный ветер, где, припав ухом к земле, можно было услышать мычание коровы (животного с холодным дыханием, связанного с представлениями о низе, смерти). Напротив, удачным считалось место, где вечером поднимались теплые испарения, слышалось ржание лошади. Дом предпочитали возводить ближе к верховьям реки: из-за опасения нечистот. Чтобы окончательно убедиться в пригодности места для жилья, катали с правого плеча каравай хлеба. Падая на землю основанием, каравай предвещал благополучие хозяевам дома. Затем начиналось строительство жилища, которое постепенно приобретало характер строго организованной структуры, сопричастной устройству Вселенной.

Тюркские народы использовали жилища разных конструкций, как постоянные, так и переносные, со множеством вариантов и переходных типов: жердевой конический шалаш корьевым покрытием, срубный бревенчатый многоугольный дом, войлочная юрта и т.д. Все зависело от хозяиственно-культурных типов местного населения. Но несмотря на большое разнообразие строений, был у них обобщенный образ жилища.

Дом, будучи средоточием культуры, занимал особое место в жизнедеятельности человека. Дом наделялся теми же свойствами, что Вселенная в целом. Противопоставление верхнего и нижнего миров во многом определяло организацию вертикальной структуры жилища. Крыша соотносилась с небесной сферой. Дымовое отверстие служило своеобразной дверью в запредельное пространство-время. В срединной сфере пространство жилища делилось на левую (мужскую) и правую (женскую) стороны. Пространственное членение жилища прямо переносилось на окрущающий мир. У входа в нижний мир, у основания дома, жили собаки, охраняющие земные пути.

Наряду с отчетливым вертикальным членением жилое помещение обладало хорошо разработанной горизонтальной структурой. Жилища ориентировались входом на восток. Обыкновенно южная правая от входа сторона считалась мужской, противоположная — женской. Согласно мировоззренческим установкам, мужская сторона считалась верхней, женская — нижней. У всех тюркских народов жилище заполнялось мужскими и женскими вещами, в соответствии с его разделением. Таким образом, жилое пространство делилось по признаку “правый — левый”, который дополнялся значениями противопоставлений “мужской — женский”, “верхний — нижний”, “южный — северный”, “положительный — отрицательный” и т.д.

В середине жилища находился очаг. Еще двумя важнейшими элементами жилища были дверь — на востоке, окна и почетный угол — тэр, расположенный за очагом. Эта часть жилища предназначалась лишь для хозяина дома и особо почетных гостей. Формулировка была такова: “Дверь на восток — тэр на запад”. Люди, располагаясь в жилище на обед или беседу, садились по линии восток— запад, полагая, что линия восток — запад и в жилище понимается как линия прихода и ухода поколений. Самым почетным было место у стены, противоположной входу, где находилась основа жилища — тэр. Там сидел глава семьи. Со смертью отца его место на тэре занимал старший сын.

Стены жилища являлись границей, защищали обитателей дома, обеспечивали его пространственное разделение от внешнего мира. Первым рубежом человеческого пространства являлся вход и окна. Функция двери и окна, как границы, были очерчены множеством запретов и предписаний. Человек, входя в дом, обмахивался сзади правой рукой, чтобы не впустить за собой в жилище злых духов. Некоторые народы, стремясь отвести беду от дома, не пускали дальше порога завистливых людей и интриганов. Более того, их иногда вообще не впускали в дом. Гость, пересекший границу дома, попадал в новый для него мир и после обмена приветствиями временно включался в этот мир.

Подобно человеку, обретающему зрелость в браке, жилище считалось “состоявшимся” лишь после ритуальной “свадьбы”. Ий туе (свадьба дома) — так называлось окончание строительства, если дом возводился из новых бревен. К назначенному часу в новое жилище собирались соседи и родственники. Предварительно чувашский или марийский маг в сопровождении хозяина обходил дом кругом, кропил углы аракой, угощая всех добрых духов. Гости приносили новоселам подарки. Затем начиналось веселье. Таким образом дом включался в систему связей человеческого коллектива. Его создание было актом “свадьбы-рождения”. Существовало представление о том, что, если в течение трех лет в доме никто не умрет, он будет счастлив. Три года — время раннего младенчества — и наибольшей незащищенности ребенка, когда он, по представлениям древних, целиком находится во власти божества Умай.

При освоении внешнего мира, человеку приходилось уважительно относиться к существам невидимого мира у себя дома, так как от этих взаимоотношений зависело благополучие и спокойствие семейной жизни. С постройкой нового дома, в жилище поселялся “хозяин” дома (Йй хужасы, йорт хужасы). Так как он жил непосредственно вместе с человеком в одном жилище, то с ним часто соприкасались. Как “хозяин” дома, так и жильцы дома стремились жить в согласии друг с другом. В тюркских мифологиях хозяин дома у разных наций выглядел по-разному. Не только у разных народов, но даже каждый человек видел его по-своему. Но был образ хозяина дома, который в чем-то имел сходство у всех людей и народов. Хозяин дома имел облик мужчины в годах, сутулый, малого роста, лицом добродушный. Жил он обычно на печках. В жилище, где был погреб, он днем там отсыпался, а ночью, дождавшись когда жильцы уснут, начинал хозяйничать. Ходил по дому, выходил во двор, заглядывал в амбары и конюшни. Обойдя свои владения, хозяин дома принимался за работу: изгонял из дома злых духов, старался уберечь живущих от страшных болезней, иногда начинал мыть посуду,месил тесто, любил причесывать лошадям гривы и т.д. В случае опасности в виде пожара, издавал всякие шумы, чтобы разбудить людей и спасти их. В том доме, где жильцы и “хозяин” дома жили в согласии и уважении, люди меньше болели, семья жила дружно и в достатке.

Если дома не было ему покоя: частые попойки, скандалы и драки жильцов, постоянный шум музыки и т.п., то “хозяин” дома насылал на шумливых жильцов разные несчастья. В этом доме неожиданно вдруг кто-то умирал или сильно заболевал, муж и жена разводились, начинался падеж скота, постоянное невезение и бедность сопутствовали жильцам и т.д. После таких несчастий в доме наступала тишина.

Хозяин дома был разборчив и к животным, живущим в его владении. Каждому хозяину дома нравились свои любимые цвета или характер животных. Не понравившуюся лошадь, собаку или кошку он начинал мучить. У лошади утром вся грива бывала взлахмоченная, сама взмыленная, как-будто на ней всю ночь скакали. Собака постоянно болела. Кошка ходила постоянно измученная. Если этих животных не меняли на других, то хозяин дома мучил их до смерти.

Чтобы жить с хозяином дома в согласии, жильцы приносили ему подношения в виде кумыса, араки и т.д., при этом упоминали его знаком благодарности, прося для жителей дома здоровья, счастья и благополучия.

Но был еще хозяин, живущий в заброшенных домах. В тюркских мифологиях он выглядел в облике человека с сердитым взглядом, нерасчесанными волосами, угрюмым выражением. Привыкший к тишине, он не любил пришельцев в его владения. Их он старался напугать и вынудить уйти, поэтому о заброшенных домах шла плохая молва. Если такой хозяин дома забредет жить в построенный вновь жилой дом, то в этом доме не будет житья. Люди будут болеть, несчастья постоянно будут сопутствовать жильцам. В конце концов жильцы продадут этот дом и переедут. Но и новые жильцы будут терпеть бедствия так же, как и предыдущие.

Мировоззрение о духах

Общие представления о духах. Чувашские и марийские маги считали, что в невидимом мире после хозяев местности следующее место на иерархической лестнице занимали духи. Духи заселяли окружающий мир. Эти могущественные и невидимые существа пребывали повсюду: в лесах, степях, горах и водах. Они обитали даже на небе и под землей. Племена духов называли по-разному: тэс, курмэс, онгон, унган (бесцветный, невидимый).

Духи представлялись в самых разнообразных обликах, но большинство из них представлялись в виде животных и птиц. Духами “верхнего” мира чаще всего были птицы, а духами “среднего” мира— животные. Духи были и в человеческом образе. Человеческим обликом были наделены “небесные люди” — духи предков, а также духи, живущие в срединном мире. Они были мужчинами и женщинами, молодыми и старыми. Не редкость, когда духи были и уродцами: однорукими, безголовыми, трехногими, и т.п. Эти духи в основном обитали в “нижнем” мире. Близкое присутствие нижнего мира часто вносило в жизнь людей элемент нестабильности. Всевозможные мелкие злые духи — курмесы — досаждали человека. На закате солнца они особенно активны, недаром в это время запрещается спать — духи могут похитить кут (жизненную силу), отделившийся во сне.

Духи представлялись разными не только обликом, но и размерами. Одни духи чуть больше комаров, их так же много, как комаров. Другие в размерах животных, которыми они представлялись. Духи могли предстать и как богатыри. Они имели способность свободно менять свой облик. Но несмотря на разнообразие и количество, каждый дух имел свое имя и был индивидуальным. Духи были великие, средние, мелкие и делились на вредных и добрых, хотя и это было еще относительным. Движение духов — это смерч, водоворот, вихрь, перекресток.

Представления об образах духов делились на три категории. В первую входили духи, по своей природе не только не враждебные человеку, но зачастую покровительствовавшие ему (духи предков, духи помощники, албасты и т.п.), хотя иногда считалось, что и они могли наслать болезнь, наказывая ею за какой-нибудь проступок либо принуждая таким образом исполнить их желания. Избавиться от болезни, посланной духами этой категории, можно было, лишь исполнив их требование.

Ко второй категории относились духи, враждебные людям по самой своей природе. Представлялось, что независимо от поведения человека они, улучив удобный момент, принесут ему вред — болезнь или смерть. Но чтобы избавиться от козней злобных духов этой группы, их не пытались умилостивить, им не служили, их надо было только изгонять, “связывать” различными магическими обрядами. Существовало поверье, что и духи второй категории могут иногда быть полезными человеку, но только в том случае, если он подчинит их себе и заставит служить себе силой.

В третью категорию входили духи, с которыми человек мог вступить в специфические отношения сексуального характера. Эти духи влюблялись в человека и добивались его любви.

Арвохи входили в категорию духов умерших, покровителей семейного огня, т.е. были духами предков данной семьи. Этим термином называются и духи неизвестных умерших. В Самарканде называли духов умершего — ут-учоко. Ут — огонь, учоко — очаг, в основе — духи — покровители семейного огня, т.е. духи предков данной семьи. Если человек заболевал, ненароком наступив на чью-то неизвестную могилу, для его излечения там ставили жертвенный светильник со словами посвящения для духов умерших.

Говоря о том, каким образом дух причинял болезнь, употребляли следующие слова: ударил, придавил, навалился, оказал влияние, бросил тяжесть, бремя и т.д. Болезнь, причиненную духом умершего, связывали с тем, что дух умершего остался недоволен, иногда точно указывая, о духе какого умершего идет речь (обычно считали, что это дух близкого родственника, недовольный тем, что неправильно исполняли обряды захоронения и жертвоприношения). Болезни, причины которых усматривались во влиянии духов, назывались словом зиян (вред). Под этим словом подразумевалась болезнь сверхъестественного происхождения, имевшая хронический характер, в противоположность авру (боль), имеющей физические причины и излечиваемой лекарствами.

Одними из таких сверхъестественных болезней были: постоянное недомогание человека (“ходит тяжелым”), бесплодие, частая смерть детей. Слово “тяжесть” истолковывалось как наказание духами за неблагочестивую и недостойную жизнь или неподобающее поведение к духам умерших. Чтобы выздороветь, человек должен был искупить вину жертвоприношением.